Задолго до мажора и минора

Чувствую, вы готовы уже высказать некоторое недоумение: книга посвящена музыкальным инструментам, а мы вдаемся в теорию музыки. Потерпите немного, и вы увидите, что все это имеет самое прямое отношение к инструментам.

Взгляните на таблицу, в которой указано отношение каждой последующей частоты к предыдущей. Эти отношения неодинаковы. Если считать девять восьмых и десять девятых целым тоном, то шестнадцать пятнадцатых составят примерно половину целого тона. Значит, к ладу можно присмотреться и с другой стороны — как к чередованию целых тонов и полутонов. Скажем, если взять в качестве начального звука частоту 192, то интервалы выстроятся так: тон, тон, полутон, тон, тон, тон, полутон. А если начать считать с частоты 216, последовательность Получится иной: тон, полутон, тон, тон, тон, полутон, тон. С какой бы частоты мы ни начинали отсчет, каждый раз чередование тонов и полутонов будет иным. И тут возникает интересное явление. Лад как соотношение частот един и неизменен. А лад как соотношение целых тонов и полутонов может и изменяться. Если мелодия начинается с частоты 192 — это один лад, с частоты 216 — другой, с частоты 240 — третий и так далее. Каждому такому ладу греки дали свое название. Естественно, их было семь — по числу звуков в октаве. Нам не обязательно приводить здесь эти названия, они есть в любой энциклопедии. Запомним только лидийский лад — в нашем примере он начинался бы с частоты 192.

Уже греки знали, что лад — это не просто формальное чередование тонов и полутонов. Менялся от этого и характер музыки — от нежного, лирического до сурового, мужественного. Во всяком случае, так считали древние музыканты.

Но шло время, и постепенно композиторы все реже и реже стали употреблять греческие лады в их исконном виде. Осталось лишь два основных лада, да и то изменились их названия: теперь мы знаем только мажор и минор. Главное отличие этих ладов таково: у мажора первый полутон идет третьим по счету от начального звука, а у минора — вторым.

Обычно считают, что минор — это обязательно грустный лад, а мажор — непременно бодрый, радостный. Это не совсем так. Достаточно вспомнить, что развеселое «Яблочко» написано в минорном ладу, а скорбная «Аве, Мария» — в мажорном. Но что характер у мажора и минора разный — это бесспорно.

Однако вернемся к древним грекам и посмотрим, как лад привел музыканта к конфликту со своим инструментом. Конфликту, который не разрешен окончательно до сих пор.

Допустим, играл музыкант мелодию в лидийском ладу, начиная, как и положено, с частоты 192. Но вот ему захотелось сыграть ту же мелодию повыше, начав ее, скажем, с частоты 216. Разумеется, древний музыкант мог не иметь никакого представле­ния о частотах — просто захотелось начать с другой струны, чтобы получилось повыше. В лидийском ладу полутон должен идти третьим по счету, он и шел третьим, пока мелодия начиналась с частоты 192. А теперь, когда ее начали повыше, на инструменте в этом месте никакого полутона не оказалось. Третьим шел целый тон.

Досадно, правда? Семи струн в октаве хватает для исполнения любой мелодии, но при этом не с каждой струны можно ее начать.

Надо было что-то придумывать.