Как строят органы

Прежде всего внимательно изучают акустику зала, в котором орган будет работать. Если этого не сделать, орган может и не зазвучать. Когда мы говорим: орган Домского собора, орган Вильнюсской картинной галереи, орган Большого зала Московской консерватории, мы имеем в виду не только место расположения инструмента. Зал становится неотъемлемой частью органа. Заметьте, не орган — принадлежность зала, а зал — часть органа. Потому что только здесь инструмент звучит своеобразно и неповторимо. Когда один из ленинградских органов привезли в Москву и установили в Концертном зале имени Чайковского, он стал звучать тускло и невыразительно. Пришлось строить другой — тот самый, который нам с вами скоро предстоит осмотреть.

Изучая зал, эксперты иногда заключают, что он нуждается в некоторой переделке: например, желательно облицевать стены другим материалом, заменить кресла. Да, акустические особенно­сти зала зависят даже от того, жесткие кресла стоят здесь или с мягкой обивкой. И только определив до тонкостей эти особенности, строители органа могут представить себе, какие именно трубы из множества возможных будут звучать здесь хорошо, а какие не стоит вводить в инструмент.

Одновременно вымеряют и пространство за сценой, в котором будет располагаться орган. От площади и высоты этого помещения может зависеть число регистров, их расположение. Иногда помещение приходится расширять, если оказывается, что оно слишком тесно для будущего инструмента.

Художник занимается своим делом — определяет, какой фасад органа будет лучше всего смотреться в этом зале.

Но вот все изучено, промерено, определено, и мастера уезжают к себе строить орган. В нашей стране эти инструменты не строят: нет столь давних традиций органной, музыки, как в Западной Европе, поэтому пока лучше довериться многовековому опыту, чем заново осваивать незнакомое дело. Орган зала имени Чайковского, например, построен известной чехословацкой фирмой «Ригер-Клосс».

Если мы заглянем в мастерские фирмы, то как бы попадем одновременно в разные эпохи. В одной мастерской обилие электрических проводов, реле, сигнальных лампочек, измеритель­ных приборов. В другой все так, как было в средние века: мастера кроят из металлических листов заготовки, потом на специальных оправках вальцуют из них трубы, паяют швы. Причем оловянно-свинцовые листы, которые идут на трубы, не прокатаны, а отлиты здесь же, на фирме. Расплавленный металл льют на особый стол, огороженный бортиками, и получается лист. Стол при этом должен стоять строго горизонтально, иначе толщина листа получится неодинаковой. Иногда стол перед литьем покрывают грубым холстом, фактура ткани отпечатывается на листе, и такой свое­образный узор, который после вальцовки окажется на внутренней поверхности трубы, тоже влияет на тембр.

Медные и латунные листы не отливают, а используют готовые, прокатанные, но трубы из них тоже делают старинным способом, вручную.

Есть здесь и столярная мастерская, в которой делают деревянные трубы. Дерево используют сухое, выдержанное. Обычно на деревянные трубы идет прямослойная резонансная ель, но для некоторых регистров применяют и другие породы древесины.

Постройка органа — дело трудоемкое и долгое. Орган Большо­го зала Московской консерватории строился пять лет, а зала имени Чайковского — четыре.

Когда орган готов, его с превеликой осторожностью перевозят к месту установки и монтируют. Заключительный этап — настройка, которая может длиться несколько месяцев.

И только после всего этого объявляется торжественный концерт, посвященный рождению нового инструмента.