Колокола

Можно ли сравнить колокол со скрипкой? Уверен, что отклик ваш на такой вопрос будет немедленным и категоричным: конечно, нет. Что общего между многопудовой, а иногда и многотонной махиной и хрупким миниатюрным инструментом? Да и звучание настолько разное, что никак сравнивать нельзя.

Но попробуем сопоставить не сами эти инструменты, а их судьбы. И тогда окажется, что можно все-таки провести какие-то параллели.

Скрипка, как мы знаем уже, окружена легендами. Колокол — тоже. Есть легенда о том, что какой-то колокол вдруг начал звонить сам, когда нужно было поднять тревогу. И о том, что другой колокол отказался звучать в знак протеста против чего-то. И еще о том, что в сплав для колокола обязательно добавляли серебро, иначе звон получался неблагозвучным...

Скрипичные мастера давали своим лучшим инструментам собственные  имена.  У  Страдивари,  например,   были   «Лебедь» и «Император». Скрипка Гварнери, на которой играл Паганини, называлась «Пушка».

Самые знаменитые колокола тоже нарекались собственными именами - «Сысой», «Полиелей», «Лебедь». Видите — скрипка «Лебедь» и колокол «Лебедь»!

Акустики так и не смогли до конца теоретически объяснить корпус скрипки. Колокол оказался в том же положении. Математические формулы, объясняющие звучание колокола, лишь приблизительны, а точных нет. Нельзя заранее рассчитать форму колокола, чтобы после отливки он издавал, скажем, звук соль. И если у лучших колокольных мастеров готовый колокол звучал так, как и было задумано, это объясняется не математическим расчетом, а опытом, чутьем и искусством мастера.

Можно провести и еще одну параллель: литье колоколов, также как и изготовление скрипок, требует не просто высокого мастерства, но искусства. Мы помним Амати, Страдивари, Гварнери, но помним и Филиппа Андреева, Емельяна Данилова, Флора Терентьева, отца и сына Моториных.

Скрипичные мастера не были застрахованы от неудач, а колокольные тем более: ведь их опыт основывался лишь на десятке-другом колоколов, а сделать больше было невозможно просто физически. Бывало, один колокол отнимал два-три года труда, и все это время мастер не был уверен в результате. Можно представить его разочарование в момент первого удара, если выяснялось, что тон колокола хоть чуть-чуть, да отклоняется от ожидаемого. Неудача обычно закреплялась и в названии колокола: среди знаменитых колоколов Ростова Великого есть «Баран» и «Козел». Тем более удивительна великолепная удача мастеров: в той же ростовской звоннице «Сысой», «Лебедь» и «Полиелей» дают точное мажорное трезвучие — до, ми, соль. Это уже не просто колокольный звон, это музыка. В ней участвуют и чуть фальшивящие «Баран» и «Козел», а еще «Красный» и «Голодарь». Подзванивают этим главным колоколам несколько маленьких. О размере самого большого из ростовских колоколов, «Сысоя», можно судить по его весу — в нем тридцать две тонны.